Нынешняя общественная формация демонстрирует свою чудовищную недееспособность справиться даже с весьма простыми задачами. Вот уже несколько десятилетий идет спад во всех сферах общественной жизни. Впереди – обвал. Последняя фаза буржуазного общества – общество потребления – существует только благодаря общественному капиталу, накопленному всей предыдущей историей человечества.

Потреблять – не создавать. Вечно процесс потребления без созидания продолжаться не может. Не считать же созиданием нынешнюю контр-культуру. Дно уже видно невооруженным глазом. Поскольку темп истории все нарастает и нарастает, то переход к новой форме общества будет несравненно более быстрым, чем переход от традиционного общества к буржуазному.

Как будет происходить переход? Для ответа на этот вопрос давайте посмотрим на то, как в начале нового времени новый буржуазный уклад жизни приходил на смену старому традиционному. Сначала появились первые коммерческие предприятия, которые были тесно интегрированы в уже существующее общество. Потом они росли, множились и расширялись. И лишь потом, спустя несколько столетий, когда по сути дела уже вся экономическая жизнь была в руках буржуазии, произошли буржуазные революции.

Между переходом от традиционного общества к буржуазному и переходом от буржуазного общества к сверх-новому есть принципиальнейшая разница. Заключается она в том, что традиционное общество чрезвычайно устойчиво, поскольку опирается на фундаментальные основы. А буржуазное общество по самой своей природе им враждебно. Поэтому и смена данных формаций проходит далеко не бескровно.

Другое дело переход к сверх-новому обществу. У буржуазного общества вообще нет глубоких собственных основ. Оно вынужденно опираться на оставшиеся от традиционного общества остатки моральных норм и на государства, сохранившиеся с до-буржуазной эпохи. И буржуазное общество может существовать лишь до тех пор, пока продолжают существовать эти две опоры.

Но ничто не вечно под луной. Огромный размер существующих ныне больших государств определялся необходимостью устойчивой защиты от больших вражеских армий. Сейчас эти обросшие бюрократией динозавры уже в принципе не могут справиться с управлением в бурном море глобального пост-модерна.

А вырвавшиеся на большую дорогу глобального рынка из тесных клеток национальных государств корпорации подобно маленьким юрким рептилиям рвут на части социальную ткань обществ. Огромные динозавры не в состоянии противостоять маленьким рептилиям. В соревновании брони и маневренности всегда побеждает маневренность.

Корпоративные рептилии не только юркие, но еще и ядовитые. В своей погоне за прибылями они испражняют огромную массу приторно-сладкого яда рекламы и порнографии, способных отравить и погубить любую культуру. Собственно, именно это сейчас и происходит на наших глазах в глобальном масштабе.

Раньше корпоративные рептилии без поддержки государств-динозавров были слабы и беззащитны. Но сейчас они окрепли и почувствовали пьянящий вкус свободы. Им надоело драться между собой, и теперь они выступают единым фронтом против своих былых защитников. Исход этой схватки предрешен. Эволюция беспощадна к пережившим свое время.

На смену рептилиям приходят организованные в стаи теплокровные. Причем теплокровные – это продукт эволюции рептилий. То есть по своим размерам и характеристикам первые теплокровные имеют гораздо больше общего с рептилиями, чем с динозаврами.

Отдельные люди подобны клеткам большого организма. Из клеток состоят как динозавры, так и рептилии с млекопитающими. Просто в государствах-динозаврах их объединяет необходимость защиты от внешних врагов, а в корпорациях-рептилиях – жажда материальных благ. В теплокровных организмах клетки объединяет теплота человеческих ценностей и личных отношений.

Не случайно сейчас многие корпорации так озабочены созданием собственных миссий, кодексов чести и так называемых «корпоративных религий». Они смутно чувствуют, куда дует ветер перемен, и пытаются в меру своих сил к ним приспособиться. Обреченность сообществ, объединенных только жаждой материальных благ, теперь уже очевидна практически всем.

Чем же отличаются корпорации-рептилии от теплокровных человеческих сообществ? Первое отличие – у теплокровных главным органом является сердце, а у рептилий – желудок. Центром у корпораций, вокруг которого крутится их жизнь, является торговый зал. Причем это может быть как огромный зал гипермаркета, так и маленькая переговорная комната. У теплокровных человеческих сообществ центром, где бурлит жизнь, служит место общих собраний. Это может быть культурный центр, театр, зал для медитаций или уютный кафетерий.

Второе отличие. Рептилия может легко и без проблем отбросить свою часть, например хвост. Для теплокровного потеря любой своей части – трагедия, чреватая смертью от истечения крови. Поясню. Корпорация может легко и без проблем выкинуть на улицу значительную часть своих сотрудников, например, ликвидировав свой филиал. А теплокровное человеческое сообщество так поступить не может. Разве что за исключением случаев, когда речь идет буквально о жизни и смерти всего сообщества в целом.

Третье отличие. Рептилии беспощадны к другим существам. В отличие от них, теплокровные склонны проявлять сострадание и помогать другим. Такое их поведение было хорошо описано еще в начале прошлого века Петром Кропоткиным в книге «Взаимная помощь как фактор эволюции».

Четвертое отличие. Теплокровные расположены к взаимному сотрудничеству. А у рептилий каждая тварь сама по себе. Пятое отличие. Теплокровные обычно испытывают привязанность к тому месту, в котором живут, и четко обозначают границы своей территории. Рептилиям это не свойственно, они легко покидают свою родину в погоне за максимальным количеством пищи.

Итак, если рептилии явно ассоциируются с корпорациями, то что в нашем человеческом мире можно отождествить с теплокровными? С ними можно отождествить некоммерческие организации так называемого «третьего сектора», то есть сообщества людей, объединенных общими человеческими ценностями и культурой. И в первую очередь это относится к организациям из людей, живущих по соседству.

Такие организации пронизываются густой паутиной самых разнообразных горизонтальных связей. В них бурным цветом расцветают всевозможные социальные сети и взаимная кооперация. Будущее за локальными сообществами людей, собравшихся вместе на основе общих культурных ценностей.

И все же, ничто не вечно под Луной. И сейчас развитые страны переживают кризис развитого социализма. Дело в том, что нынешний развитой социализм – это гремучая смесь животных инстинктов капиталистической рыночной экономики с коммунистическими социальными гарантиями внутри отживающих свое бюрократизированных государств-динозавров со сборищем словоблудов вместо мозгов. Ух, ну и фраза! Разве может такая конструкция долго просуществовать?

Теперь поподробнее о причинах кризиса. Первая – кризис индустриальной системы. Итак, при социализме индустриализм достиг пика своего развития. А за пиком следует спад. А за спадом – обвал. Спад в странах Запада идет с середины семидесятых годов, в Японии – с восьмидесятых. При этом падает качество жизни подавляющего большинства населения.

Автомобиль из средства быстро добраться до любого места превратился в железную клетку для стояния в бесконечных пробках. На заре индустриализации житель мегаполиса переехав в пригород тратил на дорогу вместо часа на общественном транспорте двадцать минут на автомобиле. А теперь он тратит тот же час, причем дыша в пробках ядовитыми выхлопными газами. А поскольку в большинстве городов ядовитый смог смог получить постоянную прописку, дышать отравляющими веществами приходится весь день.

Первоначально проживание в чистых помещениях и резкое уменьшение контактов с животными привело к снижению заболеваемости. Отсутствие атак на иммунную систему вызвало деградацию естественной защитной системы организма. Отсюда проистекает всеобщая пандемия аллергии в индустриальном мире. Антибиотики, позволив быстро справляться с привычными инфекциями, привели к ослаблению естественного иммунитета. Плюс к этому они спровоцировали появление новых, устойчивых к ним штаммов болезнетворных микроорганизмов.

Это только два характерных примера из длинного перечня. То, что раньше облегчало жизнь, теперь создает сплошные проблемы. Плюс к этому естественная природная среда стала практически недоступна. Темп жизни все больше ускоряется. Отношения между людьми все больше формализуются. И так далее, и тому подобное.

Ясно одно, расчет на создание искусственной среды себя не оправдал. Пора возвращаться от технологий, борющихся с природой, к технологиям, которые работают с природой заодно. А это требует коренной смены образа жизни человеческой цивилизации.

Вторая причина кризиса – животные инстинкты капиталистической рыночной экономики. Тут все просто и примитивно. Животные любят жрать, трахаться и загаживать все вокруг не задумываясь о последствиях. Впрочем, зря я так о животных. Животные гораздо лучше многих из нынешних обывателей-потребителей. Ну а самим исчадием ада являются корпорации – именно они своей вездесущей рекламой распаляют все самое низменное в людях. Я не думаю, что они осмысленно делают выбор в пользу всего самого низкого. Просто низменное легче возбудить, на низменном можно больше заработать, на низменном оборот делается быстрее.

Третья причина кризиса – коммунистические социальные гарантии. В период своего расцвета в золотые послевоенные десятилетия социализм в развитых странах сочетал здоровую энергию капитализма с гуманной социальной политикой. Теперь, на его закате, капиталистическая составляющая выродилась в хищничество, а коммунистическая – в маразматическое предоставление социальных благ всем и вся без всякого разбора. А ведь ничто так не развращает, как праздный паразитизм. Причем в соединении с разглагольствованием об исторической вине правнуков за дела их прадедов получается особенно взрывоопасная композиция. Дом, в себе разделенный, не устоит. Достаточно хорошего урагана – и он разлетается в щепки.

Четвертая причина – кризис бюрократизированных государств-динозавров. Изначально, на заре древнего мира, существовали небольшие города-государства. Демократия там была простой и наглядной, а важные решения принимались общим сбором всех граждан на центральной площади города. Если же власть узурпировал тиран, то все что происходит в государстве ему либо тут же доносили, либо он сам лично видел событие непосредственно. Из любого конца города любой мог видеть башни дворца правителя, и правитель с башни своего дворца мог видеть жилища всех своих подданных. Все было в пределах прямой видимости и в буквальном, и в переносном смысле этого слова. Я полагаю, не требует особых пояснений то, что государственная власть в то время была весьма эффективной.

Время шло. На смену армиям отдельных городов пришли армии более крупного размера. Противостоять им могли только армии с не меньшей численностью бойцов. А для того, чтобы набрать большое количество бойцов, нужно большое государство. Вот так и появились нынешние государства-монстры, включающие сотни и тысячи городов, не считая поселков разного типа. Сначала никаких серьезных проблем это не вызывало – основная масса населения жила примитивным натуральным хозяйством и сложного управления не требовала.

Время шло. На смену примитивному натуральному хозяйству пришла развитая капиталистическая промышленность. Она уже требовала не менее развитого управленческого аппарата. А по мере развития капитализма, и особенно с переходом к развитому социализму, управленческий аппарат стал плодиться как стая кроликов в Австралии. Сейчас страны развитого социализма все вместе переживают управленческий маразм имени товарища Паркинсона. Оконечности управленческого аппарата совершают хаотические движения и практически не контролируются центральным головным аппаратом.

Назовите хоть одну проблему, с которой бы справилась центральная бюрократическая система стран развитого социализма. Нет таких. Причем эти бюрократизированные монстры не только не решают насущных проблем, но еще и умудряются создавать новые. Нынешние государства напоминают динозавров за пять минут до их схода с исторической арены. Говорят, один динозавр мог сожрать у другого практически весь длиннющий хвост, прежде чем до поедаемого доходило, что его едят. Однако, как же это похоже на скорость реакции современного государственного аппарата управления.

Единственное отличие – у динозавров был крошечный мозг и горы силовых мышц, а у нынешних государств горы управленцев и полная атрофия политической воли и сил. Конец и тех и других неизбежен. Честно говоря, я думаю, что динозавры вымерли бы и без всякого глобального катаклизма. Просто представьте себе мелкую юркую хищника-рептилию, забирающуюся под панцирь к динозавру и пожирающую его изнутри. Что может ей сделать динозавр? Всю поверхность тела панцирем не покроешь – даже у черепах есть уязвимые места.

В соревновании брони и маневренности всегда побеждает маневренность. Морские броненосные исполины-дредноуты оказались легкой добычей юрких самолетиков – из пушек главного калибра по ним не постреляешь. Сухопутные линкоры – многотонные гусеничные танки с мощными пушками в массивных башнях практически беззащитны перед вертолетами и даже перед замаскированными пехотинцами с противотанковыми управляемыми реактивными снарядами.

Роль маленьких юрких хищников-рептилий сейчас играют коммерческие компании. Что такое Мелкомягкая компания в сравнении с госаппаратом США? Так, муха. Что уж говорить про остальные компании. Любое крошечное государство имеет свою армию, полицию, и право на законное применение насилия. А Мелкомягкость права применять силу не имеет. Президент Буркина-Фасо может посадить Билла Гейтса в тюрьму, а Билл Гейтс посадить в тюрьму президента Буркина-Фасо не может. Зато коллеги Билла очень неплохо могут пожирать государства изнутри, забравшись к ним под панцирь.

Стоило Советскому Союзу приоткрыть свой железный занавес, как туда тут же полезли шакалы всех мастей. Одновременно с этим и внутренние паразиты стали плодиться прямо на глазах. И буквально за несколько лет вся эта мерзкая мелочь уничтожила наводившую на весь мир страх сверх-державу. Конечно, СССР к тому времени был уже дряхлой семидесятилетней развалиной, впавшей в старческий маразм. Но даже ему было далеко до некоторых финтелей политкорректной Европы и Америки. Теперь очередь дошла и до них.

И, наконец, пятая причина – жизнь в искусственном индустриальном мире приводит к интеллектуальной деградации общества.

Как же так? – ведь индустриальный мир основан на высокоразвитых технологиях. Очень просто. Автомобиль, телевизор или компьютер устроены очень сложно, но пользоваться ими очень просто. Члены индустриального общества практически ничего не делают, да и не умеют делать своими руками – они получают все готовое. Все, что им нужно – это тщательно вызубрить свой кусочек профессиональной информации и натренировать до уровня рефлекса профессиональные навыки.

Жизнь в благополучном искусственном мире не дает повода для хоть каких-то размышлений. Плюс примитивная индустриальная образовательная система, натаскивающая на тупое запоминание правильных ответов. Плюс телевидение и широкополосный интернет, выливающие лавинообразный поток визуальных развлечений. А такие развлечения, причем с самого раннего возраста и занимающие практически все свободное время ребенка, и приводят к синдрому функциональной несформированности лобных отделов головного мозга. Плюс крайняя незаинтересованность буржуазной верхушки общества в развитии независимого мышления у населения.

В результате общество разделяется на основную массу абсолютно неинтеллектуальных обывателей-потребителей, и меньшинство интеллектуалов-словоблудов. Последние обожают никак не связанные с реальной жизнью рассуждения и образно-словесную эквилибристику. Игроки в бисер, так сказать.

Но самым ужасным является то, что в таком обществе абсолютно невозможно начать ответственное обсуждение реальных проблем. Даже самых острых и злободневных. Обывателей они не интересуют, а словоблудам ответственное обсуждение с практическими выводами не интересно. Впрочем, последнее отнюдь не мешает им разглагольствовать на все темы без исключений. Причем любое обсуждение привлекает к себе стаи словоблудов, которые стрекотанием своих языков создают непроницаемый туман, в котором бесследно тонут редкие проблески разумных мыслей.

Давайте вернемся к разговору про динозавров. Кто пришел им на смену? Правильно, маленькие теплокровные млекопитающие. Так же и на смену холоднокровным бездушным государствам-динозаврам и холоднокровным безжалостным корпорациям-рептилиям приходят маленькие, связанные общими человеческими ценностями и устремлениями, теплокровные сообщества людей.

Люди сами – теплокровные существа, и для них существование в бездушном мире безличных трансакций противно самой их природе. Люди не хотят превращаться в счетные автоматы. Нормальные живые люди хотят жить в теплом сообществе близких им по духу людей. Это естественно. Да и зачем жить в обществе бездушных обывателей, если есть выбор?

Вот жители стран развитого загнивающего социализма и делают свой выбор в пользу коммунаторных сообществ. Причем чем дальше – тем больше. Коммунитарианство стремительно набирает силу, растет как количественно, так и качественно. Появляются сообщества на любой вкус и цвет. Сообщества возникают как в глубинке, так и в пригородах мегаполисов. Некоторые объединяют людей небогатых, другие наоборот – социальную верхушку. Одни сообщества относительно открыты, другие наглухо закрыты для людей со стороны.

Традиция активного участия в местных сообществах сохранилась в Европе, успешно пережив времена индустриализма. Иная ситуация в индивидуалистичной Америке. Как известно, своим бурным развитием она обязана именно индивидуализму. Но помимо оного важную роль в реальной американской жизни раньше играли и местные сообщества. Этот факт часто не замечался по той простой причине, что в этом Америка не отличалась от других стран. Но как только жизнь в местных сообществах сошла на нет, ничем не сдерживаемый индивидуализм привел американское общество в состояние острого кризиса. Почувствовав этот кризис на своей шкуре, американцы ломанулись создавать сообщества. И сейчас по количеству сообществ США обгоняют даже Европу.

Раньше местные сообщества формировались естественным образом из жителей округи. Сейчас их создают с нуля инициативные группы, а желающие поселиться в сообществе проходят серьезный отбор. По мере ухудшения криминальной ситуации все больше сообществ отделяют свою территорию тем или иным видом ограждений. А некоторые так вообще создаются наподобие средневековых замков с каменными стенами и рвом с водой вокруг них. Так что чужие там не ходят.

Вот в новых сообществах и начинают пробуждаться общественная жизнь и уже изрядно подзабытое добрососедское товарищество. Это уже не холоднокровные ассоциации, а некая переходная стадия к собственно теплокровным сообществам. Впрочем, уже появляются и теплые, и даже горячие сообщества. Конечно, излишняя горячность – это всегда плохо. Впрочем, в процессе естественного отбора нежизнеспособные уйдут в небытие, а жизнеспособные будут развиваться дальше.

Сообщество – это собрание близких по духу людей. Важное пояснение – именно близких, а не одинаковых по духу. Каждая личность уникальна, и в этом ее ценность. Дух сообщества – это что-то вроде духа корпоративной культуры в хорошей позитивной компании. Дух всегда неформален – его нельзя описать словами. Но словами можно описать общие ценности каждого сообщества. Это не обязательно, но весьма желательно.

Ну а дальше необходимо прояснить ряд принципиальных моментов. Есть две крайности. Одна крайность – традиционная община. Другая – команда индивидуалистов. В традиционной общине масса личностных, эмоциональных контактов и взаимоотношений. Все члены общины друг для друга как родные. Собственно, в традиционных родо-племенных общинах так оно и есть.

Но при этом люди как бы растворяются в общей массе. Какие-либо различия в чем-либо не только не приветствуются, но и активно подавляются. Отдельный общинник, потеряв связь со своей общиной, теряет смысл собственного существования. Члены традиционных общин напоминают собой детей. Личностные качества в таких общинах не получают стимула для развития.

Другая крайность – команда профессионалов. В команде каждый ценен, каждый – яркая индивидуальность. Отношения сугубо деловые. Каждый член команды ценен и вне оной, вместе они просто делают дело. Зачастую члены команд профессионалов напоминают самовлюбленных эгоистичных подростков. Работа в бизнесе превращает людей в бездушных роботов.

Сообщество представляет собой синтез командного и общинного начал. Главная ценность сообщества – личность каждого ее члена. Объединяет ее общее устремление к гармоничному развитию всех образующих ее личностей. В сообществе люди вместе, но в то же время и каждый в отдельности.

И еще одно важное отличие сообщества от общины. Общину не выбирают – в ней оказываются по факту рождения. А сообщество люди выбирают сами. Причем община имеет полное право принимать или не принимать тех, кого пожелает. Общины отличаются своими ценностями, духом и стилем жизни.

В истории человечества можно выделить два переломных момента. Первый – когда разрушалось традиционное общество. Во всех странах этот этап завершился революциями различной степени кровавости. Потом была бурная фаза развития капитализма и индустриального общества с множеством ужасных эксцессов. Но кардинальной смены базового устройства общества при этом не происходило.

И вот сейчас начинается второй переломный этап в истории человечества. Кровавые войны и революции остались позади. Даже то, что происходит сейчас в Ираке, не идет ни в какое сравнение с резней эпохи религиозных войн или с уничтожением целых городов во время Второй Мировой. Поэтому второй переход произойдет относительно мирно и бескровно.

Как известно, капитализм в начале своего развития вырастал из небольших мануфактур. Причем некоторые из них вообще были, если так можно выразиться, виртуальными. В них рабочие работали у себя на дому. А предприниматели объезжали их, раздавая заказы и забирая готовую продукцию. Такие же ростки прорастают и сейчас. Некоторые сообщества чисто виртуальные, другие совершенно реальные. Они реально живут и развиваются.

Миру динозавров и рептилий им нечего противопоставить. Эволюция начинает брать свое. Так что на смену загнивающему социализму приходит не тупой армейско-казарменный убого-индустриальный коммунизм, а просвещенное конкурентное высокотехнологичное пост-индустриальное коммунитарианство.

Естественно, возникает вопрос – а чем коммунитарианство отличается от коммунизма? Да, собственно говоря, всем. Разница между ними такая же, как между рабством и свободой, как между задыхающимися в смоге индустриальными городами и высокотехнологичными эко-поселениями. В общем, разница как между тьмой и светом.

Коммунитарианство отличается от всех предыдущих социальных систем своей естественностью. В отличие от всех измов оно не ставит над собой какого-либо идеального образа, под который надо подгонять реальность. Коммунитарианство подразумевает естественное развитие. Оно является самой естественной формой жизни для человеческих сообществ.

Итак, что же представляют собой теплокровные сообщества? Это сообщества жителей небольших поселков с развитым самоуправлением. Размер таких сообществ от нескольких сотен до нескольких тысяч семей. Физически они представляют собой небольшие поселки-полисы с высокотехнологичной экономикой. Иногда они обзаводятся и собственным подсобным хозяйством для обеспечения своих жителей экологически чистыми продуктами питания. Такие сообщества во многом самодостаточны. В частности этому весьма способствует комплексное применение энерго-ресурсо-сберегающих технологий.

Разумеется, эко-полисы открыты к любому взаимовыгодному сотрудничеству, как с государственным аппаратом, так и с коммерческими компаниями. И не просто открыты, а активно сотрудничают. Но при прочих примерно равных условиях, естественно, они предпочитают сотрудничество внутри сети эко-полисов. Хотя бы просто исходя из соображений большей надежности и безопасности такого сотрудничества.

Принципиальный вопрос – а как будут складываться взаимоотношения между теплокровными сообществами и рептилиями-корпорациями, а также между теплокровными и государствами-динозаврами? Понятно, что корпорации будут явно недовольны тем, что все большая часть работников и потребителей будет уходить от них в сообщества, и минимизировать взаимодействие с ними. Да и государства способны не неадекватную реакцию.

Особенно осложняет ситуацию тот факт, что в драке рептилии гораздо агрессивнее и лучше защищены, чем теплокровные создания. Достаточно сравнить льва или тигра с крокодилом. Какая пасть у царя теплокровных зверей, а какая у обычного аллигатора? Теплокровные покрыты ранимой кожей, а рептилии – жесткой чешуей. Оно и понятно, теплокровные чувствительны, а рептилии совершенно «толстокожи».

И, тем не менее, факт остается фактом – теплокровные существа обошли в эволюционной борьбе холоднокровных тварей. Как им это удалось? Очень просто – они не шли на прямой конфликт и обживали новые территории, малоприспособленные для рептилий. Теплокровные за счет своей внутренней теплоты могут успешно жить и размножаться там, где рептилии не выживают.

Посмотрите на крокодилов – они просто лежат как бревна в воде, подстерегая очередную добычу. Энергетики рептилий совершенно не достаточно, чтобы носиться по лесам и полям за добычей. Они это делали лишь во времена седой древности, когда на Земле было гораздо теплее. А сейчас их не хватает даже на беготню по саваннам. И уж тем более они не выносят прохладный климат умеренных широт с их зимами.

Другое дело теплокровные. Зайчик или лошадка вполне могут обходиться в буквальном смысле подножным кормом в виде прохладной травы. И никакой крокодил не полезет гоняться по заснеженным лесам за куском теплой зайчатинки или за мышками-полевками. Беготни масса, а добычи – на один крокодилий зуб.

Что это означает относительно взаимоотношений сообществ и корпораций? Очень просто. Корпорации могут успешно существовать лишь там, где масса возможностей поживиться и благоприятный налоговый климат. Их интересуют области, где можно оторвать максимально жирный кусок при минимальной затрате сил.

Корпорациям не интересно серьезно вкладываться в развитие человеческого потенциала. Для их убогих нужд обычно достаточно дрессировки, или говоря по-английски – тренинга. А в бизнес-школах и университетах имеет смысл обучать лишь корпоративную верхушку. Впрочем, необходимость даже такого обучения сейчас все чаще весьма обосновано и аргументировано ставится под сомнение.

Корпорациям не интересно вкладываться в полный цикл выращивания и воспитания детей. Снять сливки, потратившись на финальную стадию обучения отдельных одаренных детей – это они еще могут себе позволить. Но не более того. Что уж тут говорить о затратах на содержание престарелых и инвалидов – это же вообще чистые убытки.

Корпорации – это паразиты. Они активно дерутся, плодятся и размножаются лишь там, где можно обильно питаться, просто присваивая себе прибыль не производя никакого полезного продукта. Примеры – нефтяной бизнес, шоу-бизнес, игорный и развлекательный бизнес, торговля предметами роскоши, косметическая хирургия, частная охрана для богатых, нажива на присвоении запатентованных технологий, всевозможная спекуляция, и прочая, и прочая.

А вот социальная сфера им совершенно не интересна. Но именно эта сфера должна производить самые важные для любого сообщества продукты – здоровых, образованных и счастливых людей. А без кишащих корпорациями так называемых «высоко-прибыльных» областей деятельности можно легко обойтись. И никому от этого, за исключением самих корпораций, хуже не будет.

Корпорации как черви бурно размножаются в уже разлагающихся обществах. Чем питаются корпорации? – разнузданными страстями атомизированных людей разлагающихся обществ. А внутри здоровых сообществ для них просто-напросто нет достаточного количества пищи. По крайней мере такого количества, за которое они готовы были бы драться.

Разумеется, корпорации будут пытаться мешать зарождению и развитию теплокровных сообществ. Но движение эволюционного механизма не остановить, и корпорации неизбежно будут вытеснены в полудикие страны. И теплокровные могут ускорить этот процесс, активно кооперируясь и помогая друг другу в борьбе с их общим врагом.

В том, насколько быстро победят теплокровные на конкретном участке суши, принципиальное значение имеет позиция местного государства-динозавра. Они хоть и отмирают, но у них еще достаточно сил, чтобы раздавить любое теплокровное. И тут архи-важно, остался ли у государства-динозавра в состоянии вменяемости его мозг и нервная система – государственный аппарат.

Если он остался вменяемым, то он поддержит зарождающихся теплокровных в их общей борьбе против корпоративных рептилий. Теплокровные динозаврам не враги. Да, они наследуют после них землю. Но теплокровные на нападают на динозавров. Им достаточно подножного корма, до которого динозавру нет ни смысла, ни возможности дотянуться своими огромными неуклюжими конечностями. Кстати, у теплокровных вообще несравненно выше эффективность использования любых ресурсов.

А вот корпоративные рептилии – смертельные враги государств-динозавров. Это раньше, когда они были слабыми, они жили с государствами в симбиозе. А теперь они так и норовят оторвать от государств себе в добычу целые куски. И у них это получается. Государственным динозаврам пора понять, кто теперь их смертельные враги, а кто союзники. И не просто понять, а начать активно проводить соответствующую новому пониманию политику.

Раз уж рассматривать биологическую метафору, то заодно уместно прибегнуть еще к одной интересной аналогии между сообществами людей и живыми организмами. В каждом многоклеточном живом организме есть различные типы клеток. И среди всего огромного их многообразия явно выделяются клетки нервной системы. И в особенности клетки головного мозга. Также и в сообществах есть люди, выполняющие функции как нервной системы, так и головного мозга.

Уровень развития и состояние нервной системы имеют ключевое значение для выживания организма в условиях конкурентной борьбы за место под солнцем. Государства подобны динозаврам с крайне скудными интеллектуальными ресурсами. Их мозговые структуры в сравнении с общей массой управляемых ими тел весьма невелики.

Мозг рептилий развит лучше. И что важно, у них гораздо выше соотношение количества мозговых клеток к общему числу клеток тела. Это позволяет существам с более высоким соотношением даже при одинаковом уровне развития головного мозга выигрывать эволюционную борьбу просто за счет большего количества особей на единицу общей массы. Большая численность при меньшем размере отдельных существ дает возможность обживать ниши, недоступные для гигантских организмов. Вдобавок к этому повышается маневренность каждого существа и общая устойчивость популяции.

Качественный скачек в размерах и сложности организации мозга происходит с появлением теплокровных млекопитающих. Соотношение массы мозга к общей массе тела увеличивается в сравнении с рептилиями в несколько раз. И поэтому именно на базе теплокровных млекопитающих стало возможным появление человеческих личностей.

Кстати, переход к теплокровности не всегда сопровождается резким увеличением размеров мозга. Например, птицы являются теплокровными существами, но размеры мозга у них невелики. Хорошей аналогией для птиц являются религиозные секты. В отличие от неповоротливых приземленных и бездушных монстров традиционных церквей, секты явно являются «теплокровными» человеческими сообществами. Они постоянно в экстазе отрываются от реальной земной жизни и «парят в облаках».

При всем уважении к их возвышенным порывам, их явным недостатком является интеллектуальная примитивность. А потому совсем не они являются вершиной биологической эволюции. На ней восседают именно земные теплокровные млекопитающие, активно использующие свой мозг для успешной жизни в реальном земном мире. Они сочетают теплокровность с развитым интеллектом. Образно говоря, именно они уверенно опираются на обе ноги.

И возвращаясь к человеческим сообществам, можно сказать, что будущее принадлежит тем сообществам, которые сочетают теплоту чувств со сложной интеллектуальной деятельностью. А для сложной интеллектуальной деятельности необходимо большое количество клеток мозга. Сначала определимся с тем, чем эти клетки принципиально отличаются от всех других клеток организма. Их принципиальное отличие состоит в том, что они не выполняют какой-либо физической функции. Они только потребляют питательные вещества и информацию, сами ничего не делают и только выдают указания.

Это дает основания некоторым обвинять их в паразитизме. Особенно с учетом того факта, что реально в выработке необходимых указаний участвует лишь явное меньшинство клеток мозга. Подавляющее большинство клеток мозга вообще никогда не проявляют какой-либо активности, потребляя при этом изрядное количество самых лучших питательных веществ. Ну чем не класс паразитов?

Необходимо признать факт, что такие рассуждения явно имеют под собой вполне разумные основания. Но не все так просто как кажется на первый взгляд. Для результативной работы активным клеткам мозга необходимо «интеллектуальное окружение». Без него они просто не смогут долго выполнять свою работу. И даже более того – без него они просто не будут появляться.

Вернее процесс описывается иначе – именно при накоплении «критической массы» интеллектуальных клеток некоторые из них обретают способность к сложной интеллектуальной деятельности. Именно интеллектуальная среда позволяет некоторым своим членам подниматься выше простой отработки условных и безусловных рефлексов. Вывод прост – высокоинтеллектуальная деятельность является следствием возникновения интеллектуальной среды высокой плотности и возможна только при ее наличии.

Перейдем от метафоры к прозе жизни. Высокому уровню жизни и комфорта нынешние члены «золотого миллиарда» обязаны отнюдь не своим собственным усилиям. Их собственные усилия составляют лишь мизерную долю. Предыдущие поколения трудились отнюдь не меньше, а жили при этом в гораздо худших условиях. Ответ очевиден – нынешние поколения обязаны своим благоденствием развитию технологий.

А научные и технологические прорывы совершали буквально единицы людей. Но для того, чтобы эти единицы оказались в состоянии совершить подобные прорывы, им необходима интеллектуальная среда высокой плотности. Только в такой среде может вырасти высокоразвитый интеллект.

Это не означает, что ближайшие родственники должны быть интеллектуалами. Но подросток должен хотя бы иметь доступ к литературе для того, чтобы черпать там интеллектуальную пищу и вдохновение для своих возвышенных устремлений. А потом молодой человек должен попасть в среду, где ценится именно интеллект. И еще очень позитивным фактором является отсутствие необходимости думать о хлебе насущном, пока будущий первооткрыватель только начитает вынашивать свои идеи. И конечно же необходима среда, в которой его новые идеи будут восприняты и по достоинству оценены.

В общем, много что нужно для того, чтобы где-либо возник устойчивый интеллектуальный прогресс. И без многократной избыточности интеллектуальной среды устойчивым этот процесс быть не может. Причем даже для чисто научно-технического прогресса необходима избыточность не только в естественно-научной сфере, но и в сфере гуманитарной. Для прорыва в науке вдохновение требуется не меньше, чем при написании стихов.

Поэтому весьма глупы рассуждения о необходимости финансирования интеллектуальных центров общества исходя из реальной коммерческой отдачи от их деятельности. Для примера можно рассмотреть следующую ситуацию. У некоего мальчика есть взрослый знакомый. Сам этот знакомый никакого существенного вклада в развитие науки и технологий не внес. Но именно общение с ним разбудило в мальчике серьезный и глубокий интерес к науке. Дело в том, что люди редко чем-то увлекаются, если не видят перед собой живого примера других увлеченных людей. И впоследствии этот мальчик находит изящное решение важной проблемы, которое до него никто не мог найти.

Или другая история. Другой мальчик общался с человеком, который был явно не от мира сего и «бредил» преданиями давно минувших дней и поэзией давно забытых поэтов. Ну какой от этого может быть прок? А тем не менее именно мимолетный контакт с таким человеком открыл подростку глаза на то, что в мире есть вещи поважнее личного потребления. И не случись этого, не возникло бы у этого мальчика мощной мотивации к активной социальной деятельности.

Или как вам понравится история, когда в один из поворотных моментов своей жизни будущий первооткрыватель делает верный выбор благодаря стихам не получившего признание поэта. Но именно стихи этого самого поэта оказались созвучны чувствам будущего первооткрывателя. Поэт мыслил слишком оригинально, а потому не получил широкого признания. Но именно так же мыслят и люди, совершающие открытия. И поэтому именно эти стихи и произвели такое сильное впечатление на другого оригинально мыслящего человека.

Таких историй великое множество. Сложно найти биографию какого-либо выдающегося человека, который бы в молодости не вдохновлялся прямым или заочным общением с другими людьми, искренне интересующимися какой-либо возвышенной и практически бесполезной деятельностью. Конечно, везде существуют исключения. Но мощный и устойчивый рост создается только там, где для этого есть плодородная и обильная почва.

вверх